Книга сообщества http://vk.com/best_psalterium . Самая большая библиотека ВКонтакте! Присоединяйтесь! 16 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта

Книжка общества http://vk.com/best_psalterium . Наибольшая библиотека ВКонтакте! Присоединяйтесь! 16 страничка


Рейтинг документа: 10
Голосовал 271 человек 271 10

Бог… Бог не агнец, не лев, не пацан. Он, если захочет, станет сразу всеми троими. Или никем из них. Метафоры истины…

Истина… Что есть истина? Правда для всех одна… Две стороны одной медали… Лев… и агнец, пища его. Цветной лес и джунгли Бангкока.

Ну и что?

Нельзя сказать, что он определился, какая реальность более реальна, но он совершенно четко убедился, что истина реальная в обеих реальностях. И в любом случае следует относиться трепетно и уважительно к ним обеим.

И Кара без устали настаивает на этом.

Это вовсе не означает, что если он любит Рашель, то обязан любить и Монику. Но вполне возможно, что ему суждено спасти Монику. Ради этого он и интересовался, как спасать Рашель в рамках этого самого Высокого Нетленного.

Может быть, он только что выяснил, где искать Монику? Тогда нужно немедленно заснуть, вернуться в Бангкок, проверить способ спасения, проверить теорию взаимовлияния реальностей.

Том топтался на тропе. Если ему суждено спасти Монику в снах о древней истории, то что суждено ему здесь, если эта реальность зависит от снов?

Том замер. Если Моника реальна, то, возможно, Билл тоже реален? И они действительно попали в аварию, как утверждает Тилей…

Что, если это единственная реальность?

Может быть, все остальное — лишь сон. Он родом с планеты Земля, и на него странно повлияла эта странная планета. Том в оцепенении смотрел перед собой. Эта мысль захватила его, перевернула его сознание. Вот оно, объяснение всему происходящему!

Надо выяснить все об этом варианте и отбросить его. А единственный способ достичь этого — вернуться в черный лес. Он должен…

— Томас! Томас Хантер! Вот ты где! — Из леса выбежал Танис. В правой руке его мелькала какая-то красная закорюка. — Я тебя все утро искал! Как тебе понравились метаморфозы?

— Невероятно! Потрясающе!

— В прошлый раз он расколол планету. Ты, наверное, не помнишь из-за своей потери памяти. Звезды можно было видеть под ногами. Потом он заполнил эту расщелину водой, можно было нырять. Нырок на часок, во как…

— Удивительно, — с энтузиазмом согласился Том, стараясь не замечать подсовываемую ему Танисом под нос загогулину.

— Нравится? — спросил Танис.

— Я про твой рассказ. Удивительно — нырнуть на час. Что это у тебя?

— Я реконструировал это по историческим материалам. Может, ты знаешь, как оно называется.

То, чем так гордился Танис, представляло собою кривую — точнее, волнообразно изогнутую — палку с крюком на конце.

— Нет, не признаю. Для чего оно?

— Это оружие! — Танис взмахнул палкой и с силой рассек ею воздух. — От него побежит вся нечисть из черного леса.

— Почему?

— Не понимаешь? Шатайки боятся цветного леса. А это оружие из цветного леса, значит, они и его испугаются. Можно эффективно использовать в нашей экспедиции в черный лес.

Танис сунул свое грозное оружие в руку Тому. Палка представляла собою модель чего-то, напоминающего меч рыцарских времен. Модель, выполненная из цветного дерева, напомнила Тому реакцию Тилея на маленькую фигурку из такого дерева, выполненную Йоханом.

Томас взмахнул мечом. Интересное ощущение. Он посмотрел на Таниса, с любопытством следившего за его движением.

— Это называется меч. Но нужно заострить край, чтобы он мог рубить и резать.

Танис протянул руку за мечом.



— Покажи. Сейчас сделаю.

— Вот так, здесь, вдоль всего края.

— Сейчас, сейчас…

Танис завладел мечом и принялся формовать его голыми руками. Конечно, он по профессии рассказчик, а не ремесленник, но у него хватило умения, чтобы убедить дерево принять нужную форму. Том с большим вниманием следил за манипуляциями Таниса. Рашель объяснила ему принципы работы с деревом, но все его попытки завершались крахом. Природное вещество отказывалось подчиняться его неуклюжим пальцам.

— Вот так? — Танис снова предъявил ему меч.

Том принял оружие, осмотрел, потрогал кромку пальцами. Да, получилось лезвие. Поразительно! И это за считанные секунды. Интересно, что еще мог бы сделать Танис, если бы получил нужную информацию?

Том подумал, что следует обращаться с информацией более осторожно.

— Все равно без толку. — Он вернул меч Танису. — Не забудь, я был в черном лесу, видел их. Что такое один меч против миллиона шатаек… Пусть даже они и боятся цветного дерева.

— Согласен. Не пойдет так не пойдет. — Он швырнул деревянный меч в лес. Ударившись о ствол, боевой инструмент исчез в кустарнике. — Давай тогда потолкуем об истории.

— Не хочу я сейчас говорить об истории.

— Что, сны тебя совсем доконали? Понимаю. Надо потренироваться. Больше усердия, Томас Хантер! Ты неплохо усваиваешь материал. Я сразу приметил в тебе способности. Потренируешься — станешь мастером. Чему тебя научила Рашель? Ну-ка, покажи.

— Прямо здесь?

— А чем плохое место? Не на деревенской же площади.

Том огляделся. Небольшая полянка. Птички чирикают. Белый лев лениво наблюдает за ними издали.

— О'кей. — Два широких шага, и Том взлетел в воздух, извернулся, с кувырком приземлился на обе ноги, спиной к воображаемому противнику. Удивительно легко у него это получилось.

— Браво! Чудесно! Я это обраткой называю. Противнику твоей пятки ни в жизнь не заметить в кувырке. Любая черная мышь вырубится. Раздери-ка тунику по бедру, чтобы не стеснять движения.

Загрузка...

Томас так и сделал. Кожаные штаны помехи не представляли, но туника, действительно, путалась в ногах и стягивала бедра.

— Так ее! Покажи еще.

Томас продемонстрировал еще пять приемов.

— А теперь врежь мне!

— Зачем это? С чего вдруг?

— Для тренировки, мой ученик, для тренировки. Представь себе, что ты черная шатайка. Ты, конечно, больше шатайки, поэтому предположим, что ты три шатайки, одна на другой. И вот ты налетаешь на меня, а я показываю тебе, как защищаться.

— Спарринг.

— Как?

— Там, в древней истории, это называли спаррингом.

— Спарринг? Неплохое словечко. Давай, стало быть, поспаррингуем немножко.

«Немножко» растянулось на несколько часов. Томас впервые охватил полный спектр разработанной Танисом системы рукопашного боя, превосходившей по сложности систему времен его снов.

Конечно, все проводимые в воздухе приемы казались здесь легче в исполнении из-за особой атмосферы, но Том подозревал, что дело также и в самом методе. Рукопашный бой зависит в большей степени от мозга, чем от мышц, а Танис прекрасно пользовался и тем и другим. Томас так и не смог провести ни одного удара, хотя с каждой попыткой продвигался все ближе к цели.

В процессе тренировки Том подивился своей выносливости. Он расценивал это как возвращение сил в процессе выздоровления после падения в черном лесу.

— Может, хватит? — взмолился он, наконец.

Танис поднял палец.

— Хватит — на сегодня. Ты очень способный ученик, радость учителя. А теперь, — он положил руку на плечо Тома и повернул его к лесу, — давай поговорим.

Снова об истории… Упорства Танису тоже не занимать. Можно даже сказать, упрямства.

— Какое оружие, по-твоему, лучше всего применить против шатаек?

— Танис, ты с ними когда-нибудь дрался? Или хотя бы наблюдал за ними из леса, с нашего берега?

— А как же! Конечно, наблюдал. Затаившись, следил за ними. Черные летучки с внушающими уважение когтями. Видел, что, навалившись кучей, они мгновенно снесут голову кому угодно. Не слепой.

— Почему не подошел поближе? Ведь ты же знаешь, что они не пересекут реку?

— Э, нет. В этом мудрости не вижу. Это такие хитрые твари, сам знаешь. Они выдумают какую-нибудь уловку, не успеешь оглянуться — и ты уже насосался их воды. Честно говоря, я удивляюсь, как тебе удалось от них вырваться.

— Но, Танис, если ты все это знаешь, почему же так рвешься в эту экспедицию? Я считаю твою затею самоубийственной.

— Ха! Я не для бесед к ним собираюсь. И почему самоубийство? Ты-то ведь выжил! Кроме того, ты знаешь много чего, что может изменить баланс силы. До твоего появления я всерьез не взвешивал идею похода, хотя сочинил на эту тему много историй. Томас, мы сможем уничтожить эту нечисть, уверяю тебя!

— Танис, это невозможно! Они бьют прямо в сердце, и мечи против них не помогут.

— Да знаю, знаю. Сам понимаю, поэтому и лезу в историю. Ведь было же когда-то оружие, способное в мгновение ока разнести весь черный лес.

Договорились до ядерной бомбы. Конечно, без нее в исторических хрониках не обошлось. Да и использовали ее не только на испытательных полигонах.

— Да, была такая атомная бомба. Знаешь, где и когда ее использовали в древние времена?

— Кое-что помню. Несколько раз, больше всего после Большого Обмана. Во времена последовавших бедствий. Так что, даже это оружие не смогло бы, по-твоему, победить шатаек?

Том задумался. Повернул голову на восток, где во тьме скрывался черный лес.

Что говорил Микал? Главное различие между этой реальностью и древней историей в том, что здесь все находит немедленное отражение в физической реальности. Ты действительно можешь соприкоснуться с Элионом, войдя в его воду. Глянь на шатаек — и увидишь зло в материальном воплощении. Потому и Танис мобилизовал себя на борьбу с чем-то конкретным. Может быть, действительно можно устранить зло каким-то подходящим оружием…

Том тряхнул головой, отгоняя мысли. Все не так! Все наперекосяк.

— Я не требую от тебя эту атомную бомбу, — сказал Танис. — Я о ней лишь к примеру. А вот взять пушку… Залп-другой — и шатайки задумаются.

Пушка… Томас пожал плечами.

— Пушки бывают разные. Да я и не знаю, как ее сделать. Да если бы и знал, не стал бы.

— Но ты смог бы узнать, ведь так?

В принципе, да. Он не мог протащить с собой оружие. Ничто вещественное не следовало за ним в его сны. Знание же…

— Пожалуй, мог бы!

— Вот и обдумай этот вопрос. Может быть, все без толку, не спорю. Но убавить наглости этим тварям — мысль во всех отношениях приятная. Да, я тебе еще кое-что хочу показать, Томас.

И учитель потащил ученика за собой в лес, ничуть не расстроившись прохладным отношением к его идеям.

— Куда ведешь, Танис?

— Здесь недалеко, возле реки, которая течет из озера. Есть у меня еще одно зрелое изобретение. Поможешь нам его испробовать.

— Кому это — нам?

— Мне и моему первому рекруту, Йохану. Полагаю, такому любителю приключений, как ты, это покажется интересным. Идем, идем! Он уже там.

И Танис перешел на бег.

Они выбежали на берег реки, несколько меньшей, чем протекавшая вдоль черного леса. Йохан сидел на толстом стволе поваленного желтого дерева. Увидев их, он вскочил и побежал навстречу.

— Томас! Мы летали, а теперь и поплывем. Видел боевую палку Таниса? Отличное оружие! Где она, Танис?

— Выкинул. Томас сказал, что она не подойдет. Да я теперь и сам понимаю, что не подойдет.

— Как же мы тогда?

— Вот именно: как? — Танис поднял палец. — А никак!

— Что, не поплывем в атаку?

— А, так вы хотели десант устроить? — понял Том. Он посмотрел на дерево и увидел, что оно выдолблено. А ведь он и сам неоднократно думал о каноэ.

— Да, была такая идея, — махнул рукой Танис. — Мы вчера уговорились и свалили это дерево, чтобы сделать приспособление для плавания. Но меч мой ты забраковал. И не говори, что можно другой сделать, потому что у меня теперь сомнения по этому поводу. Разве что бомбу в этой посудине послать шатайкам.

И оба, не сговариваясь, уставились на Тома круглыми зелеными глазами. Невинными, как у младенцев. Но наполненными желанием. Желанием творить, любить, есть, пить, плавать в озере Элиона.

Естественным образом невозможность удовлетворить желание вызывала недовольство. А недовольство вело к неординарным реакциям и поступкам — к таким же, впрочем, как и довольство.

Томас обратился к Йохану.

— Хочешь спустить каноэ на воду?

Глаза парня вспыхнули.

— Конечно!

— А если мы этого не сделаем, будешь чувствовать себя несчастным?

Йохан его не понял.

— Несчастным?

— Томас, о чем ты толкуешь? — вмешался Танис. — Что за загадки? Игрушка, что ли, у тебя такая, умственная?

— Нет, это не игра. Просто проветриваю память, освежаю понимание. Ведь если есть счастливые, должны быть и несчастные. Есть добро — не обойтись без зла. Вот я и спросил Йохана, будет ли он несчастлив, если мы не спустим лодку на воду.

— Да, без зла никак, но мы его урегулировали. И держим под контролем. И несчастье со счастьем в полном равновесии. Я понимаю, о чем ты говоришь. Да, злят меня эти шайтанки-шатайки, но несчастье по этому поводу… Ты меня в узел вяжешь, Томас Хантер. Сам и развязывай, развлекайся.

Они ощущают желание, но не чувствуют неудовлетворенности, — подумалось вдруг Тому. — Это лучший из миров.

Он же ощущает неудовлетворенность, недовольство. По меньшей мере, отсутствие удовлетворенности его мучает. Может быть, потому что он был в черном лесу? Воды не нахлебался, но там побывал и определенному влиянию подвергся.

Или же… Или он вообще не отсюда. Все-таки пришелец с космического корабля.

— Да ладно, Танис. Всего лишь мысли. Намеки.

Танис переглянулся с Йоханом.

— Идея бревно не сдвинет. Берись за тот конец!

Йохан радостно запрыгал. Знаменательное событие в его жизни. Томас погладил борт каноэ.

— А как управлять будете? — спросил он.

— Мечом, — ответил Танис. — Да любая палка сойдет.

— А как дерево свалили?

— Как обычно. Руками.

— Ладно, давайте попробуем.

Они обвязали лианой нос лодки, протянули ее к дереву на берегу. Том впрягся в лиану.

— Готовы?

— Готовы! — откликнулись оба.

Совместными усилиями они спихнули желтую лодку в воду.

— Работает! — воскликнул Танис. Но не успел он закрыть рот, как лодка погрузилась в воду и затонула.

— Слишком тяжела, — нахмурился Том.

Танис и Йохан с любопытством глазели на пузыри, еще всплывавшие на месте погружения лодки.

— Еще одной сказке конец, — прокомментировал Танис без особенных эмоций.

Йохан реагировал иначе. Ему происшествие показалось столь смешным, что он рухнул сначала на колени, потом на спину и принялся кататься по траве, держась за живот, изнемогая от смеха. Танис почти сразу заразился от своего рекрута, и они начали соревноваться, замечая, кто дольше просмеется, не переводя дыхания. Они пригласили поучаствовать и Томаса, но шансов на успех в этом соревновании пришельцу не оставили.

Танис, наконец, успокоился.

— Ладно, — сказал он, — завтра попробуем снова.

— Сомнительная идея, — скептически заметил Том. — Не думаю, что стоит проникать в черный лес ни через мост, ни с воды.

— Может, ты и прав.

— Танис!

— Да, Томас?

— Рашель сказала мне, что есть в лесу какой-то фрукт, заставляющий спать, не помня снов.

— Да, он позволяет спать так крепко, что сны вообще не снятся! Хочешь, чтобы я тебе нашел такой фрукт?

— Нет. Наоборот, мне сейчас нужны сны. Наверняка ведь есть и плоды, которые просто погружают тебя в сон.

— Со сновидениями?

— Да.

— Конечно, есть.

— Нанка! — крикнул Йохан. — Хочешь?

Потрясающая мысль! Погрузиться в сон по желанию. Или же отключиться без сновидений…

— Да, да, мне нужны эти плоды! Пожалуй, оба…

— Что? — Том уселся на диване.

Над ним стояла Кара.

— Извини, ты сказал пять часов, но я проспала. Прошло почти восемь…

— Который час?

— Почти полдень. Слушай, что с тобой? Ты как будто с привидением столкнулся.

Он потер глаза.

— И сам похож на привидение?

Кара не обратила внимания на его вопрос.

— Ты что-нибудь обнаружил?

Том оторвался от дивана.

— Кажется, я могу отключать сны.

— Полностью?

— Да, полностью. Но не здесь, а там. Я могу прекратить видеть эту реальность. — Он обвел вокруг рукой.

— Ну, и что в этом хорошего?

— Они меня отвлекают. Я никак не могу вспомнить свою жизнь. Все время воюю с этим, здесь…

— Значит, ты будешь спать спокойно, без снов, ничего здесь не видеть, и все это просто пропадет?

— Надеюсь.

— Так вот, не смей и думать об этом, Томас! Ты же не знаешь, что здесь произойдет. Что ты еще узнал?

Остальной сон промелькнул перед глазами калейдоскопом образов, закончившись предсказанием Рашели, где ее искать. Он повернулся к Каре.

— О!

— Что?

— Карта! Рейзон не спит? — Он вскочил, понесся к двери. — Срочно нужна карта! Надо найти карту!

— Что случилось?

— Она сказала мне, где искать Монику. Жак не спит?

— Нет, не спит. — Кара побежала за ним в приемную. — Кто тебе сказал?

— Рашель!

— Откуда она знает?

— Не знаю. Скомпоновала картину. Может, все и не так. Но это наша единственная зацепка. У кого-то есть лучший вариант? — Том рванулся мимо опешившего охранника и распахнул дверь. Жак де Рейзон сидел у стола с почерневшими глазами, говорил по телефону.

— Кажется, я знаю, где искать! — выпалил Том.

Де Рейзон уронил трубку на рычаг.

— Вы знаете, где Моника?

— Похоже. Может быть, знаю. Нужна карта и кто-то знающий местность.

— Откуда у вас сведения?

— Рашель сказала. Во сне.

Старик де Рейзон поморщился.

— Очень обнадеживающая информация!

Том не был настроен терять время.

— Должна быть обнадеживающей. Если учесть, что для меня вы сами сон. — Он ткнул в старика пальцем. — Кончайте придираться!

С дипломатией у него в этот раз что-то не ладилось.

— Я вам снюсь? Что ж… Дополнительный весомый аргумент… Мистер Хантер, если вы думаете, что я буду…

— Я ничего не думаю, и вы ничего не будете! От вас требуется помочь мне найти вашу дочь! Если я не ошибаюсь…

— Вот-вот, опять ваши эти «если не…»

— Я знаю, где Моника! — заорал Том.

Кара выступила вперед.

— Я бы на вашем месте прислушалась к нему, мистер Рейзон. Он пока ни разу не ошибся.

— Тоже мне, еще один авторитет! Похитители-спасители высказались. Кобольды из сновидений нашептали им, где моя дочь. Прикажете заводить мотор вертолета?

Том выпучил глаза на хозяина кабинета. Явно сказывалось перенапряжение. Требовался шок, чтобы встряхнуть его.

Том развернулся и направился к двери.

— Прекрасно! Отец решил, что ей лучше гнить в камере.

Кара развернулась за ним, выпалив напоследок:

— Не смейте насмехаться надо мной, старый козел! Вы не представляете последствий своей ошибки.

Они уже дошли до двери, и вдруг Рейзон проговорил:

— Прошу прощения. Подождите.

— Чего ждать? — Том обернулся. — Мне некогда сидеть и ждать!

— Скажите мне, где она, по-вашему.

Том сжал губы. Он одержал маленькую победу и не хотел уступать ее. Скажи, что Моника заточена в большой белой пещере, наполненной бутылками, где река встречается с лесом, в дне ходьбы к востоку, и… — нет, не стоит, пожалуй.

— Мне нужна карта и кто-нибудь знающий юг Таиланда. И еще телефонный разговор с заместителем госсекретаря Мертоном Гейнсом.

— Вы снова предъявляете требования?

— Карту, Жак! Не тяните время.

Большую карту Таиланда развернули на столе для совещаний. Жак заявил, что хорошо знает местность, но Том потребовал местного жителя. Призванный в этом качестве коренастый телохранитель оказался одной из его жертв. Звали его Мута Вонашти. Том протянул ему руку.

— Тага саан ка? (Откуда ты?)

Мута вскинул брови на знатока местных наречий.

— Пенанг.

— Добро пожаловать. Извини за недоразумение.

Это парню понравилось. Он приободрился, расправил плечи и как будто стал выше ростом.

— Удовлетворены? — криво усмехнулся де Рейзон.

— Гейнс на линии?

Нэнси подала Тому телефонную трубку.

— Не хотелось бы, чтобы вы ошиблись, — сказал де Рейзон, потирая виски. — Я на вас много поставил.

— Не на меня, Жак. На вашу дочь. — Том взял трубку. — Мистер Гейнс?

— У аппарата, — ответил знакомый голос Гейнса. — Если я верно понимаю, у вас новая информация?

— Да, есть новая информация. Но, мистер Гейнс, почему мне приходится каждый раз пытаться подтвердить неподтверждаемое? Мы попусту тратим время.

Гейнс слушал.

— Вот видите? — продолжил Том. — Вы опять не знаете, верить мне или нет. Разумеется, вас можно понять. Не каждый день кто-то рассказывает вам о вирусе, который уничтожит мир, да еще увидев этот вирус во сне.

— Не забывайте, что я вас все же выслушал! И не только выслушал, но и довел информацию до президента. В нашем мире это означает, что я за вас головой поручился. Поручился головой за похитителя, одержимого сумасшедшими снами.

— Вот по этому поводу я и звоню. Из очередного сна я получил информацию о местонахождении Моники де Рейзон. Сейчас передо мной развернута карта. Я хочу, чтобы вы приняли мои условия, если окажется, что я не ошибаюсь в отношении места заточения Моники.

Гейнс задумался.

— Если я не ошибаюсь, мистер Гейнс, и вирус существует, нам понадобятся люди, готовые поверить. Мне очень нужно, чтобы кто-то оказался на моей стороне.

— И этот «кто-то» — я.

— Вы пока единственный…

— Вы сказали, что узнали о местонахождении Моники де Рейзон из сна. И больше никакого источника?

— Подлинный, стопроцентный сон. И больше ничего.

— И поэтому полагаете, что если вы ее найдете, то достоверность ваших снов окажется доказанной и их следует воспринимать всерьез.

— Но ведь я уже не впервые оказываюсь прав. И мне нужен союзник.

— Хорошо, согласен. Дайте мне мистера Резйона.

— Вы, конечно, не сможете выслать мне в поддержку подразделение «Морских львов»?

— К сожалению, не смогу. Но тайцы готовы к сотрудничеству, и они помогут.

— Они считают меня похитителем. Здесь помощников пока что не густо.

— Я постараюсь им разъяснить, что к чему.

— Спасибо, сэр. Вы не раскаетесь в этом. — Он передал трубку хозяину кабинета. Разговор Рейзона и Гейнса оказался кратким и лаконичным, и через минуту старик распрощался.

— Теперь, наконец, скажите мне, где она! Я сделал все, что вы требовали.

Том склонился над картой.

— Большая белая пещера, полная бутылок, в дне ходьбы к востоку, где встречаются лес и река.

— Где это? Что это?

— Это место, где она находится.

— Пещера, полная бутылок?

— Видите ли, Рашель не знает, что такое лаборатория, что такое колба, пробирка, мензурка и прочая химическая посуда. Конечно, они засунули ее в лабораторию. В дне ходьбы к востоку, где река встречается с лесом. Около двадцати миль.

— Сколько километров? — уточнил Мута Вонашти.

— Примерно тридцать.

— Река Фан Ту пересекает долину вот здесь. — Он ткнул толстым пальцем в карту, провел вдоль синей линии реки. — Вот джунгли. Тридцать километров к востоку. Бетон. Больше не работает… Заброшен…

Том вскинул глаза на тайца.

— Бетон? Завод строительных конструкций?

— Да. И он как раз здесь.

Жак де Рейзон запустил пальцы обеих рук в волосы.

— Но где гарантии, что она там? И как…

— У вас вертолет, мистер Рейзон. Пилот здесь?

— Да, но… Это дело правительства Таиланда. Мы можем ожидать…

— Мы можем ожидать, что люди, которые это устроили, умнее и хитрее, чем любой местный спецназ. Мы можем ожидать, что они основательно подготовлены к любым действиям таиландского правительства и узнают о них заблаговременно. И я могу ожидать, что вы, мистер Рейзон, хотите увидеть свою дочь живой. Разве не так?

— Так…

— Доставьте туда меня с приемопередатчиком и проводником, может быть, с Мутой, высадите в паре миль от этого завода, и мы сможем разведать, что к чему. Сами понимаете, что на основании моих снов здесь не появится морская пехота США. Но если мы получим подтверждение на месте, все изменится, и можно будет действовать по ситуации.

Жак де Рейзон прошелся по кабинету, морщась и почесывая макушку.

— И вы считаете, что справитесь в одиночку?

— У меня есть определенные навыки.

— Да, да, это верно, — закивала головой Кара.

— Я ведь фактически вырос в джунглях, — добавил Том.

— Но вы под домашним арестом. Я же не могу…

Том в сердцах хлопнул ладонью по карте.

— Вы не можете! Вы ничего не можете! Вы не можете остановить вирус, не можете спасти дочь… Мистер Рейзон, мы теряем время! Поверьте, если вашу дочь и сумеет кто-то спасти, то это именно я. Я просто предназначен для этого.

Карлос со Свенсоном терпеливо ползли по бетонным ступенькам. Хромая нога Свенсона особенно затрудняла передвижение по неровным поверхностям, а лестницы представляли собой почти непреодолимые преграды. Швейцарец прилетел в Бангкок ночью и прибыл в лабораторию лишь час назад. Карлос заметил на его физиономии напряженное ожидание.

— Открывайте, — указал Свенсон на стальную дверь.

Карлос отодвинул засов и открыл дверь. Лаборатория ударила в глаза белизной, сияющей под двумя рядами голых люминесцентных трубок. Свенсон владел двумя дюжинами таких лабораторий по всему земному шару — на случай появления подходящего вируса. Появись вирус, скажем, в Южной Африке, с ним работали бы в Южной Африке. Затем, разумеется, работу перенесли бы в Альпы, в промышленные условия, но лишь после первоначального анализа на месте. Здесь, в Юго-Восточной Азии, сеть довольно густая: шесть лабораторий. Эта построена с учетом близости «Рейзон фармасетикаль» — и, как оказалось, не зря.

Комната уставлена оборудованием, обычным для средней фабричной лаборатории со всеми возможностями нагревания и охлаждения. В углу помещения сидела Моника, примотанная клейкой лентой к металлическому стулу. Карлос обращался с дамой гуманно. Пока что. Однако по ее презрительной реакции понимал, что вскоре придется применить иные методы общения.

— Ага! Вот и она, женщина, имя которой у всех на устах, — протянул Свенсон, хромая по белым плиткам пола. Он остановился в трех футах от Моники. — И которая еще не поняла, что к чему.

Карлос стоял, сложив руки перед собой, молчал. Сказанное Свенсоном его реакции не требовало. Он свое сделал, теперь пусть Свенсон поступает как знает. А Свенсон посчитал нужным отвесить даме оплеуху. Голова Моники мотнулась в сторону, лицо покраснело, но она не издала ни звука.

— Мы с вами виделись, — улыбнулся Свенсон. — Думаю, вы меня узнали. Мы встречались на симпозиуме в Гонконге два года назад. Мы с вашим папашей закадычные друзья… Ну, может быть, чуток преувеличиваю. Вам это ни о чем не говорит? Сложностей никаких не предвидите?

Она не ответила. Да и не могла ответить.

— Освободите ей рот, Карлос.

Карлос, не церемонясь, резким движением сдернул ленту со рта пленницы.

— Сложность в том, что вы теперь меня можете опознать. До того времени, когда мне это ничем не будет грозить, я вынужден буду держать вас взаперти. Потом, в зависимости от вашего поведения, я вас либо оставлю в живых, либо убью. Надеюсь, вы все поняли.

Она посмотрела ему в лицо, но не ответила.

— Сильная женщина! Может быть, удастся вас использовать, когда все будет позади. А это случится скоро, очень скоро. — Свенсон, разглаживая усы, прохромал перед ней. — Знаете, что произойдет с вашей вакциной Рейзон, если ее нагреть до 179,47 градусов и выдержать два часа?

Ее глаза сверкнули. Карлос полагал, что она не знает этого. Да они и сами толком не знали…

— Конечно же, не знаете, — покровительственно протянул Свенсон. — Вы не проверяли вакцину при таких неблагоприятных условиях. Нужды не было. Позвольте предположить. Если выдержать вашу вакцину в указанных условиях, она мутирует. О ее способности мутировать вы осведомлены, ибо мутирует она и при иных условиях, но штаммы погибают максимум в следующем поколении.

Глаза Моники на мгновение расширились. Конечно же, она не знала, что в лаборатории действовал шпион. Она только сейчас поняла, насколько опасен противник. Карлос сделал свои выводы из откровенности Свенсона. Разумеется, она не сможет никому рассказать о том, что здесь услышала.

— Да, мы обладаем огромными ресурсами. Мы знаем о мутациях, которые вы проверили, и знаем также о других, более опасных мутациях, при которых ваша вакцина превращается в наш штамм, в высшей степени опасный аэрогенный вирус с трехнедельным инкубационным периодом. — Свенсон улыбнулся. — Весь мир заразится, прежде чем у первого зараженного проявятся симптомы заболевания. А теперь представьте возможности того, кто контролирует антидот!

На лице Моники мгновенно отразилась реакция на услышанное. И сердце Свенсона забилось сильнее, когда он заметил эту реакцию. Он ведь импровизировал по ходу своего монолога, опираясь на сырые, непроверенные сведения. Но она действительно ужаснулась!

Да, лицо Моники красноречиво ответило Свенсону. Его этот ответ вполне удовлетворил. Да, она знала все это. Она провела несколько часов наедине с этим странным Томасом Хантером, убедившим ее, что ее вакцина таит в себе опасность.

— М-да, вакцина насчитывает 375 200 базовых пар… Так, что ли, Хантер вам вещал? Надо же, каков мудрец! Такая нашпигованность информацией для рядового заокеанского дурня! Жаль, что мы не можем им заняться. Он, к сожалению, почил в бозе.

Свенсон отвернулся и зашаркал к двери.

— Надеюсь, папочка любит дочурку. Очень надеюсь. А мы на этой любви построим определенные комбинации.

Правая нога Свенсона клацала по плиткам. Он был исполнен гордости, он торжествовал.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Книга сообщества http://vk.com/best_psalterium . Самая большая библиотека ВКонтакте! Присоединяйтесь! 16 страница